Опалённые солнцем Афгана
Он строил планы на мирную жизнь, но вместо этого оказался на войне. Вячеслав Никитин в конце 1979-го вместе со своим взводом вошёл в Афганистан. Как рождается фронтовое братство и почему «афганский синдром» он называет обострённым чувством справедливости. Далее — история человека, для которого война стала точкой невозврата.
Его судьба похожа на горный массив: полна жизненных троп и верности долгу. Вячеслав Никитин родился в Таджикистане, вырос среди снежных вершин, окончил техникум и мечтал о будущем. Но вместо этого его ждала война.
В конце 1979-го Вячеслав Никитин вошёл в Афганистан вместе со своим разведвзводом. «29 декабря мы пересекли Амударью. Я только месяц как на службе в Усть-Каменогорске — и вот по тревоге: «Готовьте вещмешки, Родина направляет вас на выполнение интернационального долга!» Командир сказал: «Кто не готов — шаг вперёд!» Я остался в строю», — вспоминает воин-интернационалист.
Впереди были 11 месяцев службы. Новый, 1980-й, встретили в Афгане под салютом из автоматов. Двое суток тряслись в БМД до Пешавара. Уже на подходах увидели первые потери.
Горы Афганистана стали суровой школой. Чужой климат, переходы без подготовки. Выросший в таджикских горах, Вячеслав адаптировался быстро, подбадривал сослуживцев. Сопровождали колонны, ходили в разведвылазки на кишлаки, корректировали огонь.
Однажды под обстрелом осколок посёк рюкзак, контузия сбила с ног: «Земля поднялась передо мной, как в замедленной съёмке. Отключка — ни звука, ни боли». Отлежался в палатке и вернулся в строй.
Шурави осваивали горные тропы, отражали атаки моджахедов. Были ночные вахты, операции в песчаных долинах. Братство рождалось в бою.
Вернувшись в Таджикистан, Никитин переехал с семьёй в Бендеры в 1982-м. Спортсмен, активист, он сразу влился в жизнь: баскетбол за молодёжную сборную, комсомол, стройтрест. Требовательный к себе и другим, остался верен принципам.
О себе говорит скромно. Главное — братство, справедливость, верность Отечеству. «Они с тобой — до конца», — подчёркивает Вячеслав Никитин.
